- Подозрениями я не занимаюсь. Я не сыщик.

- Послушай, Филипп обыкновенный честный селекционер и по совместительству общественный работник культурного фронта.

- Вот как ты научилась! А еще на каком фронте он был?

- Война - это не его стихия.

- Потому что он - талант? - насмешливо спросила Муся.

- А ты не смейся! Может быть, война как раз и помешала нормальному развитию его таланта.

- Зато теперь он развивается во всем блеске.

- Ты не смеешь так! Он искренне верит в построение новой культуры.

- И присваивает чужие вещи?

- Это же так примитивно... Упрощаешь.

- Ах, ты хочешь обстоятельней? Пожалуйста. Ни в какую новую культуру он не верит. И вообще, новую культуру надо делать чистыми руками. А он служит только одному богу - собственному удовольствию. Сначала в живопись играл таланта не хватило. Потом в селекцию - терпения нет. Теперь играет в культуру. Решил, что выгодней. Пойми ты, все эти несостоявшиеся таланты идут либо в сыщики, либо в шулера. И твой Филипп шулер. Рано или поздно он проиграется!

- Какой же ты жестокий человек. Ты всех душишь своей слепой принципиальностью. Отцу подражаешь? Но, между прочим, он сам жил и других не стеснял.

- Ну, я твою жизнь стеснять не буду. Я ухожу в общежитие.

- Неблагодарная! - Анна Михайловна гневно выходит.

Общежитие студентов Тимирязевки. Муся сбегает по лестнице в вестибюль, на руке у нее полотенце. Навстречу ей Василий Силантьев. Черноволосый смуглый парень лет под тридцать.

- Здравствуйте! Вы что здесь делаете?

- Живу.

- Вы удивительный человек - что не явление, то новая роль. А как же мать?

- Вы слишком любопытный зритель.

- Ага. А полотенце зачем?

- Купаться иду. На пруд.

- Вода холодная. Еще только яблоня зацвела.

- Пока цветет яблоня, пруд чистый. А потом зацветет вода - не искупаешься.